kruglikov (kruglikov) wrote,
kruglikov
kruglikov

ЗУБ

Зубы у меня крепкие и здоровые. Не болят. Многие мне завидуют. Те, которые скорбны зубами. Они состоят в тайном обществе. Ритуалы имеют – сыплют в рот толченый стрептоцид. Знаки опознавательные – повязки из марких тканей вокруг зуба. Тусуются у кабинетов. В аптеках у них явки. Там же и взносы платят – за лекарства, типа. Попасть к ним легко. Я чуть не попал.

В двадцать три года у меня единственный раз болел зуб. Мне всегда казалось, что вырывание зуба – акт очень серьезный (тут я, конечно, подставляюсь под психоанализ). Человек долго мучается. Он слоняется по квартире и тоскует.Родственники дают ему советы: чем посыпать, куда приложить, что выпить, как лечь. Ничего не помогает. Собирается семейный совет. Все сидят, высказываются, посередине - на одре – больной. Он лежит в костюме, уткнувшись в подушку, и слабо стонет. На себя он давно забил и ни во что не верит. Наконец, больного ведут к доктору. Племянник суетливо открывает дверь, отец и дядя бережно вводят несчастного в кабинет. Сам он ничего не соображает. Он хочет покоя и смерти. В коридоре сидит жена с платком, у детей дрожат подбородки. Их успокаивает теща. Тесть озабоченно беседует с главврачом. Чуть дальше нервничают братья и сестры, деверь из Коломны, два свояка и слегка нетрезвый сосед дядя Павлик. Маму не взяли – она этого не переживет. Минут через десять из кабинета раздаются звуки. Все замолкают. Выпрыгивает племянник с безумными глазами и шепотом кричит: «Будут рвать!». Все вскакивают и тревожно толпятся у дверей. Тесть поднимает руку: «Тише!». Из-за двери слышится непристойный утробный рев и звон инструмента. Дети плачут, жена стискивает голову.

В дверях появляется больной. Его держат озабоченные отец и дядя. Коридорная родня приходит в движение. Тесть кричит: «Машину! Быстро!». Племянник бежит на улицу. Дядя Павлик смахивает пыль со стула. Больного усаживают и напряженно располагаются вокруг. Он тупо смотрит перед собой и выдыхает: «Все-е-е.».

Дома его несколько дней кормят тюрей и бульоном с гренками, читают ему вслух и скачут перед ним на цырлах. Он приходит в себя и в среду идет на работу.

Заболело у меня в конце рта, там, где заканчиваются зубы. Притащился я в поликлинику, сразу попал на прием. В кабинете их было двое. За столом сидел врач с внешностью веселого убийцы, давно любящего и уважающего свой труд. Прием вел молодой человек с манерами палача, впервые вышедшего на эшафот. Напевая какую-то злодейскую баркаролу, он оглядел мой распахнутый рот и спросил: «Виктор Михалыч, если нижняя левая восьмерочка у нас не туда растет, мы ее что?». «Вырвем», - бесстрастно отозвался опытный садист. Мне сделали укол и через десять минут вырвали. Зуб мудрости. Без шума и боли. Домой я пришел пешком и в одиночестве.

Больше всего меня здесь интересует не психоанализ, не история крушения мифа и даже не символика растущего не туда и за это вырванного зуба мудрости. Меня интересует, где были люди из лиги зубострадальцев, почему не взяли они меня к себе, неофита, не пригрели? Может, не увидели во мне своего? Ну, да Бог с ними, мне же лучше.

Вадим Кругликов
Tags: Зубы, дантист
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments