kruglikov (kruglikov) wrote,
kruglikov
kruglikov

ПРОДАВЕЦ (ТАЛЕЙРАН). Из журнала "Пингвин"

Больной, 76-летний Талейран сидел в кресле у себя дома и внимательно прислушивался к тому, что происходит на улице. Там происходила очередная французская революция – Июльская 1830 года. Были слышны стрельба и канонада. «Наши берут верх», - сказал он своему секретарю. «Наши? Но кто это - наши?», - совершенно искренне удивился секретарь – звуки с улицы не давали понять, кто берет верх и, соответственно, было неясно, кто «наши». «Кто такие наши? Я скажу вам об этом завтра», - ответил Талейран.

«Наши» для Талейрана всегда были те, кто у власти. Поэтому он легко расставался с предыдущими «нашими». «Талейран всю жизнь продавал тех, кто его покупал», - писал о нем современник. Его считали «вместилищем всех возможных пороков» и абсолютно беспринципным человеком. Последнее верно с одной оговоркой: один принцип у Талейрана был – любовь к деньгам. Но, несмотря на эти убийственные характеристики, он был нужен всем, кто был у власти за всю его долгую жизнь.

БУРБОНЫ
Детство князя Шарля Мориса Талейрана-Перигора было тяжелым – его никто не любил. Сразу после рождения его отдали кормилице и не вспоминали о нем четыре года. Кормилица тоже о нем помнила не всегда – однажды она забыла его на комоде и ушла. Талейран свалился, сломал себе ногу и навсегда остался хромым. Из-за этого он не мог рассчитывать на военную карьеру, и его направили по духовной части. Став священником, он сразу пристроился к деньгам. Пять лет он участвовал в управлении имуществом Французской церкви, а потом стал епископом Отенским. Свое пастырство он органично сочетал с земельными спекуляциями, игрой на бирже и в карты, взяточничеством и прямо-таки чрезмерным увлечением женским полом.

Через год началась Великая Французская революция. Талейран стал депутатом Генеральных штатов. Он не сразу определился, с кем идти. С одной стороны, его выступления были достаточно радикальны для князя и епископа, с другой – через два дня после взятия Бастилии Талейран приехал ночью к графу д'Артуа, брату Людовика XVI, и требовал силой подавить революцию. Определиться Талейран не мог не в силу непонимания момента – просто ситуация в стране была такой, что удача могла легко склониться в любую сторону. Вот когда граф д'Артуа сказал, что король не пойдет на вооруженную борьбу, Талейран сделал выбор – теперь ему было понятно, кто победит и с кем надлежит быть. Ну, в самом деле, не в нищую же эмиграцию, куда его звал граф, отправляться. В общем, Талейран продал короля.

Итак, Талейран стал решительным и безоговорочным революционером, пока в мантии. Впрочем, она тоже пригодилась. Осенью 1789 года революционной казне срочно понадобилось обеспечение под выпуск бумажных денег, которое могла дать конфискация церковных земель. Но тут были проблемы. Во-первых, нарушался принцип незыблемости прав на собственность, на котором особо настаивали революционеры. Во-вторых, было опасно превращать во врага церковь, имеющую огромное влияние в деревне. Вот если бы она как-то сама все отдала. Но об этом можно было только мечтать.

В этот трудный для родины момент Талейран внес в Национальное собрание свое, но от имени церкви, предложение о добровольной передаче ею своих земель государству. Церковное начальство ничего об этом не знало, но спорить не решилась. Новая власть Талейрану рукоплескала. Он выдвинулся в ряд главных ее деятелей – стал президентом Национального собрания. Так Талейран продал церковь.

Папа Римский отлучил Талейрана от церкви, духовенство и дворяне его возненавидели. Все это было ему до лампочки, он презирал и тех, и других. Новую власть он тоже презирал, потому что презирал вообще всех. Как сказал о нем один его современник: «Талейран именно потому так презирает людей, что он много изучал самого себя».

ДИРЕКТОРИЯ
Время с 1792 года до 1796 года Талейран провел в эмиграции. Времена во Франции пошли смутные, власть становилась все более радикальной и гильотина работала без выходных. Потрясающее чутье Талейрана подсказало ему, что пора делать ноги. И верно, через полгода после отъезда ему было заочно предъявлено обвинение в пособничестве королю, которое точно привело бы его на эшафот. Дело в том, что в 1791 году Талейран предложил королю какие-то услуги, имея в виду обмануть короля в смысле денег. Что-то у них там не срослось, но слабый документальный след остался и сделался явным в самое неподходящее время. Когда же революция пожрала своих самых неистовых детей, Талейран решил вернуться.

Страной тогда руководила Директория – крайне неуважаемый коллективный орган, в который входили пять человек, в большинстве своем некомпетентных и коррумпированных. Но Талейран был практически нищим – в годы террора все его имущество было конфисковано – поэтому ему пришлось просить Директорию о должности министра иностранных дел – он любил эти дела. Впрочем, унижался он всегда легко, ведь он презирал тех, перед кем унижался. Действовал он через свою бывшую любовницу писательницу Жермену де Сталь.

Беда была в том, что трое членов Директории считали его взяточником, еще один – взяточником и вором, а пятый – взяточником, вором и изменником. Но мадам де Сталь ходила к Баррасу – самому влиятельному члену Директории – восемь раз и вконец его достала. Талейран стал министром. Когда он узнал о назначении, он впал в счастливое помешательство и все повторял: «Место за нами! Нужно составить на нем громадное состояние, громадное состояние, громадное состояние!». Вот о чем думал этот до конца нечестный человек.

За дело он взялся сразу и по-крупному. Он брал взятки со всех, играл на бирже через подставных лиц и подрабатывал подрядами на поставки разных товаров. Причем, взятки он брал огромные, как бы не желая маленькой суммой обидеть страну-взяткодателя. Правда, обстановка вокруг тоже не была стерильной. Эпоха Директории была временем дикого казнокрадства, бесконечных финансовых скандалов и афер и повальной коррупции. Талейран сумел выделиться и на этом фоне. За время работы при директории (1797-1799 гг.) он получил в виде взяток больше 13 миллионов франков золотом, это при том, что семья с годовым доходом в 1,5 тысяч франков считалась обеспеченной.

Живя этой порочной жизнью и наблюдая ее вокруг, Талейран прекрасно понимал, что долго так продолжаться не будет и, по всем человеческим и каким-то другим законам, на смену Директории придет диктатор. И опять сработала его интуиция – он увидел этого диктатора в молодом генерале по прозвищу «маленький капрал», который командовал всего лишь одной из французских армий и одерживал победы то в Италии, а то и где-то в Египте. Уже тогда Талейран писал ему письма с позиций подчиненного, обращающегося к начальнику.

Пока Бонапарт был в Египте, сложилась очередная антифранцузская коалиция. Бездарная Директория не смогла ей противостоять. В Италии высадился Суворов и отобрал назад все, что там завоевал Бонапарт. Популярность Директории упала до предела. Талейран, чтобы его с ней не ассоциировали, подал в отставку. Вскоре вернулся Бонапарт. Его встречали как освободителя и мессию. Талейран мгновенно оказался рядом. Через двадцать три дня после приезда в Париж Бонапарт стал Первым консулом, и громадную помощь в этом оказал ему Талейран. Все это время он носился по городу, интриговал, угрожал, покупал, уговаривал. Он-то знал, как с кем себя вести и на какие рычаги нажимать. Еще через одиннадцать дней Талейран снова стал министром иностранных дел. Так он продал Директорию.

ИМПЕРАТОР
Восемь лет, в течение которых Талейран был министром иностранных дел при Наполеоне, оказались самыми блестящими в его жизни. Понятно, что основы внешней политики определял Наполеон. Но реализовывал эту политику именно Талейран. Империя непрерывно росла, пока не стала больше Римской, карта Европы все время перекраивалась, старые государства упразднялись, новые – учреждались, от одних что-то отрезали, присоединяли это к другим. Все вассальные страны участвовали в общеимперских мероприятиях вроде войн или континентальной блокады, выставляли войска, выделяли деньги. Кроме того, была работа и за пределами империи. Талейран давал советы Наполеону, находил правильные решения и распутывал крайне трудные узлы международных отношений. Одним словом, деятельность была бурная, и Талейран был в ее центре. К нему бесконечным потоком текли короли, князья, курфюсты, их министры и послы. Все они несли деньги и подарки.

Доходы Талейрана в эти годы были просто фантастическими. Одни оклады, а был он не только министром, но еще и великим камергером, великим электором, владетельным князем и герцогом Беневентским, давали ему 650 тысяч в год, и это была лишь капля. На взятках он зарабатывал больше. Торговый договор с США обошелся американцам в 2 миллиона франков, махинации с австрийской контрибуцией при заключении Люневильского мира принесли министру больше 15 миллионов, и совсем неизвестно, сколько ему дала продажа американцам Луизианы, вместо заявленных 80 миллионов купленная за 54 миллиона.

Конечно, Наполеон о многом знал или догадывался. Но: «Это — человек интриг, человек большой безнравственности, но большого ума, и, конечно, самый способный из всех министров, которых я имел», - сказал он о Талейране перед смертью. Наполеону был нужен Талейран, чтобы разрабатывать, оформлять, систематизировать и реализовывать те колоссальные планы, которые рождались в его голове. И Талейран справлялся с этим великолепно.

Все это счастье продолжалось до 10 августа 1807 года, когда Талейран вдруг подал в отставку. Внешне это выглядело абсурдно. Талейран – один из ключевых министров первой державы Европы. Только что разгромлена очередная коалиция и по результатам разгрома заключен Тильзитский мир. Англия мучается в оковах континентальной блокады. Россия вынуждена корчить из себя друга и присоединиться к этой блокаде. От Пруссии остался небольшой кусок. Австрия сидит тихо и приходит в себя после предыдущей войны. Об остальных игроках говорить нечего – они счастливы, если Наполеон потреплет их за щечку. Казалось бы.

Внутри Талейрана опять заговорила интуиция. И говорила она о том, что все это ненадолго. Что Наполеон не остановится и будет стремиться к созданию мировой державы, для чего ему придется всерьез сцепиться с двумя колоссами – Англией и Россией. Добром это не кончится. А в покоренных странах уже начинались антифранцузские брожения, а русские войска, которые могли прийти им на помощь, в последней войне показали себя совсем не так, как под Аустерлицем – Эйлау и Фридланд они хоть и не выиграли, но и не были разбиты. Одним словом, надо было уходить, чтобы потом не пришлось убегать. В империи Наполеона был еще один человек, который был сильно неуверен в ее жизненности – мать императора. Мама Летиция все время откладывала деньги на черный день, чтобы было на что жить, «когда на мою голову разом свалятся несколько королей и королев» - она имела в виду братьев и сестер Наполеона.

В отставку император отпустил Талейрана неохотно, но с почетом – он был назначен вице-электором, ему был положен оклад 300 тысяч франков, и обязанности его теперь сводились к тому, чтобы по праздникам приходить во дворец и стоять сбоку от императорского трона. Талейран не утратил своего влияния – он  продолжал оставаться советчиком Наполеона по международным вопросам.

В этом качестве в сентябре 1808 года Талейран поехал в Эрфурт, на встречу «братьев» Наполеона и Александра I. К тому времени то, что год назад существовало в виде неявных симптомов и домыслов общего порядка, стало приобретать вполне зримые черты. Россия не справлялась с ролью друга – она не вполне соблюдала континентальную блокаду, и английские товары расползались по всей Европе. А война на Пиренейском полуострове, затеянная Наполеоном сразу после Тильзита, шла неудачно – испанские крестьяне вместе с англичанами били маршалов Франции. Талейран видел, как он оказался прав. Теперь уже нужно было подумать о будущем, то есть о том, кто придет на смену Наполеону. Талейран подумал.

Как-то вечером он пришел в салон, в котором отдыхал Александр I, и сказал ему немыслимую фразу: «Государь, для чего вы сюда приехали? Вы должны спасти Европу, а вы в этом успеете, только если будете сопротивляться Наполеону». С этого момента встреча двух императоров приобрела характер абсурда. Утром они, при участии Талейрана, обсуждали пункты нового договора, который с разных сторон ущемлял Россию, вечером Талейран объяснял царю, почему эти пункты принимать нельзя и что требовать от Наполеона. Связь эта продолжилась и после Эрфурта – Талейран информировал Александра об имперских секретах, сносясь с ним через русское посольство под никами «кузен Анри» и «Анна Ивановна». Так Талейран продал своего императора.

Какая-то общая информация о том, что Талейран заворачивает поганку, все-таки дошла до Наполеона. 28 января 1809 года, на приеме в императорском дворце, он кинулся на своего бывшего министра, схватил его за шиворот, неконкретно обвинил в предательстве, пригрозив повесить, в общих чертах обрисовал мерзкий моральный облик подозреваемого и обозвал его грязью в шелковых чулках. Талейран принимал обвинения спокойно, с достоинством, хотя все вокруг тряслись от страха. После этого он удалился от дел, изредка появляясь, согласно должности, при дворе. В 1813-1814 гг. Наполеон предлагал ему пост министра иностранных дел, но Талейран видел – конец скоро, и отказывался.

БУРБОНЫ-2
6 апреля 1814 года Наполеон отрекся от власти, которая перешла к временному правительству во главе с Талейраном. Оно, в свою очередь, передало ее вернувшимся Бурбонам, которые назначили Талейрана премьер-министром с портфелем министра иностранных дел. Дело тут не в том, что они забыли, как он их уже однажды предал. Просто он опять был нужен. Кроме того, у него появились заслуги перед Бурбонами – это он уговорил маршала Мармона сдать Париж союзникам, после чего Наполеон и отрекся, это он уговорил Александра отдать трон Бурбонам, а не сыну Наполеона, как хотел царь.

В сентябре Талейран отбыл на Венский конгресс, который можно считать его дипломатическим триумфом. Конгресс был посвящен послевоенному устройству Европы. Задачи Талейрана – сохранить Францию в пристойных границах и способствовать установлению нового европейского порядка, выгодного для нее – были неслыханной сложности. У него отсутствовал важнейший дипломатический козырь – сила. Страна была разорена войнами, армии практически не было. Помимо этого, у Талейрана не было союзников.

Начал он с того, что сплел удивительную сеть интриг, в результате чего перессорились основные его оппоненты. Сам же Талейран превратился в одного из главных арбитров. В результате основные задачи он решил, умудрившись, к тому же, набрать взяток на несколько миллионов.

Пока Талейран интриговал в Вене, Наполеон устроил феномен под названием «Сто дней». Утвердившись в Париже, император снова предложил Талейрану службу, но тот отказался – уж слишком безнадежной выглядела эта попытка восстановить империю.

После Ватерлоо Бурбоны опять вернулись во Францию. Униженные «Ста днями» и осатаневшие от этого унижения роялисты начали белый террор против республиканцев и бонапартистов. Талейран, считая такую политику самоубийственной и раскалывающей нацию, в сентябре 1815 года выставил королю ультиматум: или он, король, борется с безумствами роялистов, или он, Талейран, уходит в отставку. Людовик выбрал последнее.

Талейран удалился в свой дворец. Он изредка бывал при дворе, писал мемуары, критиковал Бурбонов, которые «ничему не научились и ничего не забыли», то есть хотели вернуть Францию в то состояние, в котором она была до революции – в состояние абсолютной монархии. В 1829 году интуиция подсказала ему, что надо дружить с молодыми либералами-оппозиционерами вроде Тьера и с принцем Луи Филиппом, представителем Орлеанского дома, младшей ветви Бурбонов. Либералы стали собираться в доме Талейрана и строить свои оппозиционные планы. Через год они начали революцию, которая свергла Бурбонов, теперь уже навсегда. Именно Талейран посоветовал Луи Филиппу возглавить процесс и сесть на трон. Так Талейран продал Бурбонов во второй раз.

ЛУИ ФИЛИПП
После этой революции Франция опять оказалась в изоляции – Николай I призвал к интервенции и очередной реставрации Бурбонов. В этой ситуации нужно было склонить к признанию новой династии прежде всего Англию, и старого, передвигающегося на костылях Талейрана отправляют туда послом. Николай, как только узнал об этом, немедленно признал Луи Филиппа. Англия тоже. В согласии Талейрана на такое назначение Европа увидела признак стабильности новой власти. Фактически он был министром иностранных дел. А вскоре Луи Филипп предложил ему пост премьер-министра, но Талейран не захотел – больно хлопотно. Он вообще начал сдавать, перестал брать взятки и в 1834 году вышел в отставку. 17 мая 1838 Талейран тихо скончался в своем дворце. Продать Луи Филиппа он не успел по чисто техническим причинам. «Князь Талейран умер? Любопытно узнать, зачем это ему теперь понадобилось!», - было написано в одной газете.

ВЫНОСЫ

Правило Талейрана: «Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли».

Правило Талейрана: «Никогда не поддавайтесь первому побуждению. Оно благородно, следовательно, глупо».

Правило Талейрана: «Война - слишком серьезное дело, чтобы доверять ее военным».

Правило Талейрана: «Если вы хотите возвыситься, наживите себе врагов».

Мысль Талейрана: «Тот, кто придал бы его величеству императору Наполеону немножко лени, был бы благодетелем человечества».

Мысль Талейрана: «Женщины имеют равные с нами права, но в их интересах не пользоваться этими правами».

Вадим Кругликов
Tags: Бурбоны, Наполеон, Франция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments